Когда-нибудь я расскажу тебе про смерть одноклассника.
Я расскажу про его перекошенное от удара лицо, покрытое тонной грима.
Расскажу, что говорили мы, стоя в метре от трупа нашего одноклассника.
Расскажу, как лучший друг держал портрет с черной лентой в углу и слезы ручьем бежали по его лицу.
Как беззвучный плач подруг и учителей сменялся рыданием.
Как надрывался голос его сослуживцев, что приехали проститься.
Как молчалива и бледна была мать, хоронившая сына.
Как рассказывал о покупке участка и долгой и счастливой жизни родной брат.
Как едва увидев гроб зарыдала моя одноклассница.
Как моя подруга стоя у гроба гладила Его по волосам и по щеке.
Как несли мы этот венок: молча шагая по родной земле, по которой ему уже не суждено пробежаться.

Неспешно шагая в тот момент мы думали каждый о своем, но одно нас объединяло точно - мысль: как нелепа бывает смерть в 20 лет, как жесток случай к людям.
Мы живы. Вы живы. Подонки. Гады. Твари. Вы все живы. А он - нет.

"Был пацан - и нет пацана.
А жить бы ему до ста...
И шапки долой,
И рюмку - до дна,
Когда хоронят бойца.
Встать,
когда хоронят
бойца."